Чем берут масс-медиа?
Мужчина напротив, крепкий, среднего возраста, внимательно читает газету. Он сидит, наклонившись вперед, козырек черной кожаной кепки закрывает лицо. Читает уже конец статьи, а верх газетной страницы свесился лицом к нам. Заголовок вопрошает: "Чем берут некрасивые мужчины?"
Церковная лавка
Киоски в метро, там где ты уже спустился по лестнице под землю, чтобы войти, тесно соседствуют друг с другом.
Церковная лавка. Книг совсем мало. На передней витрине теснятся ангелочки, колокольчики, открытки, тесемки...
Через тонкую перегородку соседняя витрина. На полочках статуэтки - голые женщинки, женские ножки, пошленькие кружки...
Мелкая пестрятинка этих витрин отлично ритмически сочетается.
Мужчина напротив, крепкий, среднего возраста, внимательно читает газету. Он сидит, наклонившись вперед, козырек черной кожаной кепки закрывает лицо. Читает уже конец статьи, а верх газетной страницы свесился лицом к нам. Заголовок вопрошает: "Чем берут некрасивые мужчины?"
Церковная лавка
Киоски в метро, там где ты уже спустился по лестнице под землю, чтобы войти, тесно соседствуют друг с другом.
Церковная лавка. Книг совсем мало. На передней витрине теснятся ангелочки, колокольчики, открытки, тесемки...
Через тонкую перегородку соседняя витрина. На полочках статуэтки - голые женщинки, женские ножки, пошленькие кружки...
Мелкая пестрятинка этих витрин отлично ритмически сочетается.
А тут Мишкина рецензия на Аватар, тоже хвалительная: busidoremikle.livejournal.com/433876.htm l
Вчера мы там были. Мишка тоже еще напишет...
Это было прекрасно :)
Правда, стараниями мужа, мы оказались в IMAX-е, где совершенно огромный экран и специальные 3-D технологии. Это, конечно, добавило ощущений.
Перед тем, как писать о самом фильме, скажу еще, что очень стоит смотреть этот фильм именно в 3D. Во время просмотра я, подражая крыловской мартышке, то снимала, то надевала очки, чтобы понять разницу. Когда без очков - все эти прекрасные сумасшедшие виды все равно оказываются от тебя на расстоянии от твоего кресла до экрана, а в очках все происходит прямо перед твоим носом и, в прямом смысле, рушит дистанцию.
Впервые в кинематографе я вижу, как главный герой фильма сражается против людей, а зрители его в этом поддерживают. Ну представьте себе, если бы в войне марсиан с землянами герой воевал бы за марсиан?! Так вот здесь это оправдано. Народ Нави - главная придумка Кэмерона - это, конечно, тоже люди, ибо не было еще произведения искусства, которое бы в основе своей повествовало бы не о нас, о людях. Но люди лучшие людей. Дальше ничего нового: живут в гармонии с природой, тонко чувствуют свой мир, потрясающе владеют своим телом, хрупкие, как подростки, большеглазые, внимательные, внимательные к своей земле и своему народу. Наверное, все это уже много раз было - тут вся прелесть в том, как Кэмерон это показывает. Это действительно здорово. Дорожка, светящаяся под твоей ступней, нежные семена, напоминающие медуз, но плавающие в воздухе... Ладно, зрительные образы на то и зрительные, чтобы их смотреть.
Мир людей. Серый. Жажда наживы. Корысть. Глухота друг к другу. Полковник, который в любом другом боевике был бы положительным героем - мужественный, решительный... и абсолютно "не ведающий, что творит".
Война хрупких беззащитных людей против железных огромных машин. Даже цветовое решение - синие, красные, зеленые человечки, как дети, играющие в индейцев, против серо-зеленой глыбы с пушками и взрывчаткой. Война красоты, радости, чуткости и гармонии против безжалостности, выгоды, закрытости и серости.
Не буду писать, чем и как дело закончилось, чтобы не перебивать катарсиса тем, кто еще будет смотреть. Скажу только, что в фильме много неожиданного.
Ну и личное ощущение, что в фильме весьма популярного жанра, в фильме массовом, собирающем огромные толпы, в фильме, изначально построенном на спецэффектах, Мастеру удалось воплотить, удалось показать несколько христианских идей, которые даже представить себе было трудно. Может быть потом, когда уже большинство посмотрит, я все-таки напишу о том, какие две, по крайней мере, важнейшие идеи я там увидела.
***
Мороз. Никто не ходит медленно, даже старушки с сумками на колесиках.
Переход через одну из московских магистралей. На светофоре поблескивает яркий зеленый человечек, как зеленый леденец.
По дорожке сквера к переходу не медленно, но основательно движется солидный мужчина. Высокий, плотный, в традиционной меховой шапке, дубленке, с увесистой сумкой через плечо и в, видимо примерзших, очках. И тут мужчина замечает уже несколько секунд светящегося зеленого человечка. Не желая ждать следующего и тем прерывать свое движение, мужчина подрывает свой размеренный ход и вдруг с неожиданной в нем удалью начинает бежать. Он бежит с задором мальчишки. Тело не слушается его так, как оно слушается мальчишек; мужчина слегка переваливается с ноги на ногу, сумка перекашивает его на один бок, на бегу он поддергивает ее, но мужчине так смешно от этого бега, от детской радости бежать, от этой ребяческой удали, смешно и немного смутительно - такой большой мужчина. Он бежит и улыбается веселой, смущенной улыбкой и веселыми глазами улыбается сквозь льдинки очков.
***
Я еду в автобусе. И по улице, по которой я еду, никто не идет. Все, кому надо перемещаться, тоже сидят в автобусе. И сквозь замерзшее стекло смотрят на белую гладкую ледяную улицу.
Из дали этой пустоты вдруг появляется пара. Оба тонкие, изящные, как всегдашние газели. Оба высокие - длинные тонкие ноги, обтянутые узкими джинсами, двигаются в строгом ритме, две параллельно двум. Они приближаются, быстро и вместе с тем неторопливо, как движется верблюд. И в этой ледяной пустынности кажется, что и двигаться эти ноги могут только потому, что их четыре.
Мороз. Никто не ходит медленно, даже старушки с сумками на колесиках.
Переход через одну из московских магистралей. На светофоре поблескивает яркий зеленый человечек, как зеленый леденец.
По дорожке сквера к переходу не медленно, но основательно движется солидный мужчина. Высокий, плотный, в традиционной меховой шапке, дубленке, с увесистой сумкой через плечо и в, видимо примерзших, очках. И тут мужчина замечает уже несколько секунд светящегося зеленого человечка. Не желая ждать следующего и тем прерывать свое движение, мужчина подрывает свой размеренный ход и вдруг с неожиданной в нем удалью начинает бежать. Он бежит с задором мальчишки. Тело не слушается его так, как оно слушается мальчишек; мужчина слегка переваливается с ноги на ногу, сумка перекашивает его на один бок, на бегу он поддергивает ее, но мужчине так смешно от этого бега, от детской радости бежать, от этой ребяческой удали, смешно и немного смутительно - такой большой мужчина. Он бежит и улыбается веселой, смущенной улыбкой и веселыми глазами улыбается сквозь льдинки очков.
***
Я еду в автобусе. И по улице, по которой я еду, никто не идет. Все, кому надо перемещаться, тоже сидят в автобусе. И сквозь замерзшее стекло смотрят на белую гладкую ледяную улицу.
Из дали этой пустоты вдруг появляется пара. Оба тонкие, изящные, как всегдашние газели. Оба высокие - длинные тонкие ноги, обтянутые узкими джинсами, двигаются в строгом ритме, две параллельно двум. Они приближаются, быстро и вместе с тем неторопливо, как движется верблюд. И в этой ледяной пустынности кажется, что и двигаться эти ноги могут только потому, что их четыре.
Когда я слышу из уст президента "Виновные будут наказаны", у меня возникает недоумение. Такое же недоумение возникает у меня и когда я слышу патриарха, который "пляшет на костях". Недавно патриарх выступал в Российской Академии Образования и в качестве отрицательного примера привел погибшего вора. История была такая: молодой вор выхватил из рук девушки мобильник, разжал двери раньше прибытия поезда и хотел выпрыгнуть на перрон и убежать. Но не рассчитал, выпрыгнул еще в туннеле и погиб. "Неудачник",- сказал про него патриарх. И дальше сказал, что лучше бы этот молодой человек использовал свою энергию и таланты на получение образования и профессиональное становление. Человечно ли, Божественно ли торжествовать на примере погибшего человека??
Когда президент или премьер "отмечают неудовлетворительное состояние объектов здравоохранения", не должно ли им самим быть стыдно? Не их ли это забота, даже если не все они должны делать своими руками? То есть не должна ли бы, по-хорошему, присутствовать в их речи не только интонация "поиска виновных" и "объективности"?
Совсем уж я перепугалась, когда прочла, что подследственного не отпустят на похороны жены. perm.kp.ru/online/news/586322/
То есть то же невнимание к Человеку, отсутствие человечности, которое приводит и к самим трагедиям. Это ведь чудовищно, не дать человеку попрощаться с собственной женой, тем более если он еще и сам отчасти причастен к самой трагедии, ведь это что же у него там внутри делается? Это ведь страшно понимать, в чем ты неожиданно оказался виноват. Это страшный груз и горе.
И вот эта постоянная жестокость, "объективность", нечуткость, поиск "торжества справедливости", осуждение, морализаторство приводят к тому, что в обществе не вырабатывается личная совестливость каждого - она может взяться только от вчувствования в другого человека, эмпатии, понимания и собственной запятнанности, постановки себя в ситуацию другого и любви.
Когда президент или премьер "отмечают неудовлетворительное состояние объектов здравоохранения", не должно ли им самим быть стыдно? Не их ли это забота, даже если не все они должны делать своими руками? То есть не должна ли бы, по-хорошему, присутствовать в их речи не только интонация "поиска виновных" и "объективности"?
Совсем уж я перепугалась, когда прочла, что подследственного не отпустят на похороны жены. perm.kp.ru/online/news/586322/
То есть то же невнимание к Человеку, отсутствие человечности, которое приводит и к самим трагедиям. Это ведь чудовищно, не дать человеку попрощаться с собственной женой, тем более если он еще и сам отчасти причастен к самой трагедии, ведь это что же у него там внутри делается? Это ведь страшно понимать, в чем ты неожиданно оказался виноват. Это страшный груз и горе.
И вот эта постоянная жестокость, "объективность", нечуткость, поиск "торжества справедливости", осуждение, морализаторство приводят к тому, что в обществе не вырабатывается личная совестливость каждого - она может взяться только от вчувствования в другого человека, эмпатии, понимания и собственной запятнанности, постановки себя в ситуацию другого и любви.
Приятное сочетание
Очень симпатичная молодая женщина с увлечением читает в метро. Подкрашенные глаза, хорошая стрижка, со вкусом одета... Что она может читать? Обложка приоткрылась, и у меня округлились глаза: Бонхеффер. Сопротивление и покорность.
Закладка
Метро. В руках у девушки толстый том Набокова, открытый примерно на середине. Когда ей пришла пора выходить, нехотя отрывается от чтения и, закрывая том, кладет в книгу закладку. Закладкой служит аккуратно в два-три раза сложенный кусочек туалетной бумаги.
Очень симпатичная молодая женщина с увлечением читает в метро. Подкрашенные глаза, хорошая стрижка, со вкусом одета... Что она может читать? Обложка приоткрылась, и у меня округлились глаза: Бонхеффер. Сопротивление и покорность.
Закладка
Метро. В руках у девушки толстый том Набокова, открытый примерно на середине. Когда ей пришла пора выходить, нехотя отрывается от чтения и, закрывая том, кладет в книгу закладку. Закладкой служит аккуратно в два-три раза сложенный кусочек туалетной бумаги.




